Один глаз у начальника отдела кадров был прикрыт черной пиратской повязкой, другой сладко, туманно жмурился.
— Нет у нас больше Антипиной Веры Ивановны, — вздохнул он. — Опоздали, молодой человек. Полгода, как замуж вышла. Есть теперь Куравлева Вера Ивановна. Не устраивает?
«Никак за поклонника принял? Благодарю покорно!»
— Устраивает, — сказал Стрепетов и положил на стол свое удостоверение.
Начальничье око протрезвело.
— Вон что... Присаживайтесь.. Вон оно что... Сейчас вызову.
Куравлева явилась минут через пятнадцать.
«Ясно, почему ты облизывался, старый пират! Не разделяю твоих восторгов, но понять могу».
Куравлева вошла плавно, медленно протянула мягкую руку, села — нога на ногу. В ней было что-то вкрадчивое и вместе с тем беззастенчивое.
— Давайте познакомимся. Моя фамилия Стрепетов. Я веду дело вашей сестры. Нам надо побеседовать.
Лицо Куравлевой пошло красными пятнами, и теперь она уже будто забыла, что ее назначение — пленять.
— Какое еще «дело»?
— Разве не знаете?
— Не-е-е-т. Да вы не тяните! Что за «дело», что с Тосей?
— Ваша сестра арестована.
— Ар... За что?
Стрепетов, немало удивленный такой неосведомленностью в судьбе родной сестры, объяснил.
— Достукалась, дурища! — всплеснула руками Куравлева. — До чего докатилась, а? И всю жизнь она такая — себе портит и другим. Никогда с ней добром не кончалось, никогда! — Ее вдруг «понесло»: — Думаете, Тоська ради одной корысти чужое хапала? Нет, злобы в ней много. Как увидит, кто хорошо живет или характером веселый, так ее словно бес разжигает. Так сначала подластится к человеку, так обойдет его... А потом, чуть что не по ней, взбесится, как кошка, и обязательно подлость сделает!